трубы
Альфа_мед

Дмитрий Рудаков: Ценность Рыбинска — в его жителях и их личных способностях

Рыбинск — единственный город в Ярославской области, где главу выбирают прямым голосованием. На выборах 22 мая победу одержал Дмитрий Рудаков, уже знакомый жителям по проектам реконструкции исторического центра, которые были реализованы при его участии в бытность первым заместителем экс-главы Дениса Добрякова (2016-2019 годы).

Эксперты называли избирательную кампанию Рудакова чуть ли не идеальной: штаб самовыдвиженца сработал как надо, а сам Дмитрий Станиславович стал той самой «консолидирующей фигурой»: его поддержала и партия власти, и оппозиция в лице первого губернатора региона Анатолия Лисицына.

Впрочем, на выборах все видели лишь созданный политтехнологами образ кандидата. ЯРНОВОСТИ захотели узнать, кто на самом деле за ним скрывается. У нас получился очень личный разговор с Дмитрием Рудаковым, поэтому интервью мы решили практически не сокращать.

— Дмитрий Станиславович, сегодня мы хотим поговорить о вас лично, чтобы представить читателям уже не кандидата и даже не нового главу, а в первую очередь человека — такого же, как все мы. Расскажите о своем детстве: в какой семье вы росли, какие книги читали, кем хотели стать?

— Я вырос в очень простой семье. Отец — машинист паровоза, мама — аппаратчица на заводе. Сейчас они уже давно пенсионеры.

Отец относится к тому типу людей, которых обычно называют «рабочей интеллигенцией». Он коллекционировал живопись на открытках, писал в молодости стихи. Дома часто бывали его друзья-поэты. Это ему я обязан любовью к чтению, к истории…

У отца большая библиотека. Я глотал в детстве одну книгу за другой, предпочитал исторические. А где-то в седьмом классе я открыл для себя классическую литературу. Мамина сестра училась на филфаке, и в доме у бабушки весь чердак был завален классикой — других книг не было. Я взял несколько, открыл и понял: вот он — «Мерседес»! Вот что круто!

Мы часто «не любим», не читая. Многие говорят: «Я не люблю Достоевского». Спросишь — а он знает только из школьного курса самое слабое — «Преступление и наказание». Уж не знаю, по какому принципу в свое время в программу выбрали именно его... Это же на самом деле был своего рода «наш ответ Ницше», обыкновенный стеб: давайте возьмем сверхчеловека и поместим в обычного студента, который ходит рядом с нами, и посмотрим, что получится.

А у Достоевского есть великолепные вещи. «Бесы» — как детектив читается! Смыслов там море! А «Идиот»?

В зрелом возрасте я полюбил Астафьева, Распутина, Бондарева. Но любимая книга — «Сестра печали» Вадима Шефнера. У меня есть все ее издания!

— По вам не скажешь, что в юношестве вы в руках только книги держали. Боксер боксера видит издалека. Угадали?

— Верно, как обычный советский пацан, я увлекался боксом — классика жанра. Еще занимался радиоэлектроникой.

Вообще, физика шла очень хорошо у меня, и уже в довольно взрослом возрасте я получил второе образование — по специальности «Электрические станции, сети и системы». Я и сейчас превосходно помню весь школьный курс.

Потом отслужил в самых народных войсках — ПВО: «Подожди выполнять — отменят». И около пяти лет работал на заводе (Череповецкий металлургический комбинат — прим. ЯРНОВОСТИ). Словом, вот что меня сформировало: отец, спорт, армия, завод — мне повезло с коллективами. Таких людей, наверное, я больше никогда не встречу!

—Но все же первое ваше образование — юридическое. И строить карьеру вы поехали в Санкт-Петербург, где, надо признать, добились большого успеха. Почему выбрали именно работу с промышленными предприятиями? Понимали, что там будут исключительно платежеспособные клиенты?

— Дело не в этом. Когда мы с партнером открывали дело, не думали, кого «выбирать». Просто наваливались и работали с тем, что было. Я только потом прочитал это у Генри Форда: «Мы не считали рентабельность, а занимались своим делом с душой». Круг клиентов так и формировался: один посоветовал другому, дальше по нарастающей.

В юриспруденции ведь очень своеобразный маркетинг, он не подчиняется классическим законам. Там все идет из уст в уста. Нигде не найдешь «лайфхаков».

— Почему «Тучков мост»?

— Да контора наша была у Тучкова моста, все просто. После ребрендинга он стал «Апелляционным центром». Мы хотели показать, что беремся за самые сложные — уже проигранные в первой инстанции! — дела. В основном занимались экономическими. Потом постепенно мы все стали адвокатами. Балтийская коллегия — это не переход на новую работу, а все одна «прошивка».

Тогда я подружился с Юрием Михайловичем Новолодским (президент Балтийской коллегии адвокатов имени Анатолия Александровича Собчака — прим. ЯРНОВОСТИ). Уникальный человек, интереснейший собеседник, гениальный спикер!

Мы с ним даже как-то сказки вместе читали детям. Напротив коллегии был книжный магазин. Мы подружились с продавщицами и читали с ним сказки детям по очереди, юморили, у меня еще сын на балалайке подыгрывал…

— Значит, в смысле выбора клиентов ваше происхождение из промышленного и некогда «мрачного» Череповца ни при чем? Кстати, в последние годы, на наш взгляд, он очень похорошел — были недавно. А вы навещаете родной город?

— Тяжелый вопрос. Для приезжего человека, может быть, да — изменился к лучшему. Это связано с благоустройством. В этом плане у Череповца можно многому поучиться — туда в свое время даже специалистов по озеленению из Германии приглашали...

Череповец я навещаю, там мои родители. Мы недавно с братом купили маме с отцом квартиру поближе к церкви в старом городе, которую они часто посещают. Старенькие уже — далеко ходить трудно.

Но от того города, который был в моем детстве, почти ничего не осталось. Он был деревянным, двухэтажным... Помню много превосходных наличников, например. Этого города больше нет.

В этом смысле Рыбинск с его историческими зданиями напоминает мне Череповец моего детства. Исторический Рыбинск разрушен не до конца, хотя тоже «постарались». У этих городов вообще много параллелей. Оба стоят на одном водохранилище, так что даже вода из-под крана на вкус одинаковая.

Помню, «Метеор» ходил, коммуникация была налажена очень хорошо. После армии я начал часто ездить в Рыбинск. Отсюда моя жена, огромное количество друзей…

— Вы опередили вопрос о том, насколько верно, что с Рыбинском вы связали судьбу в Крыму... Вы были «первопроходцем» не только потому, что отправились туда сразу после воссоединения — для вас это еще и самое начало большой госслужбы, верно?

— Не совсем. Я начал трудовой путь с госслужбы — в вологодском Минюсте. Но беда современного служилого сословия в том, что ты не сможешь обеспечить себе достойную жизнь. Поработав немного в управлении, я понял, что с такой зарплатой не смогу содержать семью. А это первое, что должен сделать мужчина. Поэтому я создал свое дело, позаботился о благосостоянии родных и только после этого начал задумываться о возвращении на госслужбу.

То есть события 2014 года — а я всегда очень интересовался судьбой Украины! — легли на благодатную почву. И практически все, кто делал «Русскую весну» — преимущественно севастопольцы, потом стали моими друзьями.

Алексей Михайлович (Чалый, в то время депутат Заксобрания Севастополя — прим. ЯРНОВОСТИ) меня пригласил в эту компанию. Тогда — помните? — это был «человек из телевизора», а с Крымской весной были связаны большие надежды!

Мы познакомились в один день с Чалым и с Меняйло (Сергеем Ивановичем, в то время глава Севастополя — прим. ЯРНОВОСТИ) — то есть и с губернатором, и с «отцом» воссоединения. Отказать было невозможно.

Это была романтичная страница русской истории, в которой я принял непосредственное участие.

— Севастополь — город федерального значения... И Рыбинск — безусловно прекрасный, но не идущий в сравнение! Резонный вопрос: зачем вы уехали? Вернее, почему?

— Еще раз повторю: у меня мотивация — далеко не бытового порядка. Еще до переезда в Крым я обеспечил семью, выполнил все задачи в бизнесе и хотел посвятить себя службе. Но в Севастополе я понял, что пока мы не приведем в порядок саму метрополию, пока не будет порядка в центре России, мы не сможем работать по окраинам.

Скажем так, я увидел, кто приезжает, и понял, что надо работать с «первоисточником» в провинции.

— И уехали к Добрякову. Что можете сказать о вашем совместном «творчестве»?

— Это, безусловно, был тандем. В нем мы проработали до конца 2018 года. Тогда немного изменилась схема управления. Денис Валерьевич все больше и больше склонялся к ручному варианту, и, конечно, это повлияло на отношения.

Я в то время серьезно увлекся реконструкцией центра Рыбинска. Моей первоначальной задачей было рассчитаться с городскими долгами, накопившимися еще со времен Ласточкина (Юрия Васильевича, экс-мэра Рыбинска — прим. ЯРНОВОСТИ). Три миллиарда! (Миллиард кредиторки и кредиты). Нужно было вывести город из состояния, при котором им «руководят» суды, а не мы.

После того как разобрались с долгами и выровняли бюджет по средствам, более-менее наладилось все в финансово-экономической сфере. Потому что в экономике город — важнейший для предприятий поставщик заказов.

Когда город не платит, это ощущает весь бизнес. Нормальные подрядчики в начале 2016 года с нами работать вообще не хотели. Но нам удалось столкнуть все это дело с места, в начале 2017 войти в дорожные проекты, софинансировать федеральные, как, например, берегоукрепление и другие.

Только тогда стало возможным заняться центром города. Это изначально было моим детищем, моим хобби практически. Мы делали центр с душой, и в моей команде все были увлеченными. Самое интересное, половина из них — не из администрации: подрядчики, общественники, Митя Кузнецов, Толик Чуль…

И впоследствии мы к 2019 году оставили большой задел: проект Лоцманского бульвара, договоренности по Лозовскому скверу, отремонтированные фасады на Крестовой, эстетические регламенты вывесок, фасадов, худсовет, ключевые артели и ряд воодушевленных людей.

— Не обидно, что с долгами Ласточкина разбирались вы (с командой, конечно), а спроси любого рыбинца, кто был лучшим мэром — назовут именно его?

— Он объективно был лучшим мэром, в этом я солидарен с горожанами. Я сужу по делам и результатам. При нем с мертвой точки были сдвинуты набережная, «Полет», 12-я школа, пробит транзит по Волжской набережной. Все в городе зашевелилось: сад Фейгина, фасады школ и так далее. Надо отдать должное его умению стратегически мыслить... Но и Денис Валерьевич был уникальный глава: не имея своей команды, силами старой, а по факту — своими собственными! — он по-спортивному на рывке очень сильно вытянул город. Консолидировал то, что мы вместе начинали в центре, доделал и приумножил. Великолепны в своей амбициозности фонари на Крестовой. Сильно толкнул вперед дорожную сеть, берегоукрепление, городские парки, построил школу — в период роста цен! Это вообще сложнейшая история.

Поэтому планка у меня стоит высоко. И у людей есть запрос на продолжение развития, я понимаю, что от меня этого и ждут.

— Трудно, наверное, еще и успевать быть отцом шестерых детей?

— Семье, конечно, досталось. Они меня действительно мало видят. Когда-то вечернюю сказку успевал читать, успевал по дороге домой придумывать…

Но у отца, в отличие от мамы, немножко другая функция. Отец — пример. Он должен быть эталоном.

Дети все разные. Вот у меня из шестерых только один — явный технарь. Ходим мы по Рыбинску с Ванюшей, он смотрит коммуникации и спрашивает: «А что это? А как вода поднимается в дом?».

— У всех разная география рождения? Трудно было переезжать?

— Почти все они родились в Питере, кроме Дуни. Но в школу пошли уже в Рыбинске. То есть именно с этим городом их связывает детство, дружба, первые шаги...

Поэтому, кстати, я очень неплохо знаю местную систему образования. Не только как чиновник, но и как отец. В 22-й садик дети ходили, в 32-ю школу на полиграфе Ванюша, Сашка — во второй лицей…

Самый старший отучился в военном училище, после окончания в этом году его распределили военным врачом в Калининград на флот.

— Бывали и даже на флоте служили. Хороший европейский город — при первом рассмотрении.

— Но ведь и мы можем сделать не хуже. Рыбинск — «гимн» XIX веку! Он был построен в ту эпоху, когда был одним из ведущих городов России, центром торговли хлебом. Это сейчас — нефть, а тогда — зерно!

Надо только все привести в порядок — по уму. Поэтому сперва мы сделали свои муниципальные здания, получили моральное право требовать того же от собственников.

Можно было сделать лубок, а у нас получилась аутентика!

— На самом деле мы не просто так спросили вас про семью и детей. Вопрос, волнующий, пожалуй, всех рыбинцев, — как сделать так, чтобы молодежь не бежала в крупные города?

— В любом серьезном городе всегда есть два вуза: технический и гуманитарный. До сих пор не понимаю, как в советский период судьба сложилась так, что второго в Рыбинске нет.

Молодые девчонки, например, уезжают поступать в педагогический. А студенчество — это как раз тот возраст, когда человек «оседает». Кто-то женится, выходит за муж и остается в Питере, Москве, Ярославле. И ничего хорошего в итоге не получают ни столицы, ни Рыбинск.

У нас каждый год по 700 человек выбывают. Заканчивают школу, например, 900 выпускников. Из них около 200 остаются. Понятно, по каким причинам.

Поэтому надо, во-первых, привезти в Рыбинск филиал гуманитарного вуза. Это буквально вопрос жизни и смерти. Запрос огромный на педагогов, юристов, медиков — это классическая триада гуманитарных специальностей.

Во-вторых, продолжать развивать РГАТУ: мы уже подали заявку на создание ПИШ — передовой инженерной школы. Всего таких будет порядка 30 по России.

Нужно вкладывать в кадры. Вот, например, на ОКБ-1 «Сатурна» — две с половиной тысячи конструкторов. И истинное удовольствие я испытал при общении с ними! Настоящие интеллигенты — с ними можно поговорить, о чем угодно! Эта встреча перед выборами была одной из немногих, признаюсь, откуда я вышел не уставший, а окрыленный.

И надо поддерживать такой имидж! Многие в городе даже не догадываются, насколько интересные люди у нас работают!

— Но ведь одного образования недостаточно. Потом эти профессионалы захотят реализовать себя где-то, где есть молодежная инфраструктура. Где есть условные «Депо» или «Севкабель»…

— Помните наш «Перекресток»? Надо возрождать молодежную субкультуру в Рыбинске. Ребят спрашиваешь — они хотят не «денег», как мы привыкли думать. Они действительно хотят иметь место для самореализации. Кафе, где можно послушать и почитать стихи. Спортивные заведения, рэп-площадки... Говорят: «Дайте нам"Севкабель"». Так это же не так сложно. По сути там просто причесали промышленную территорию, завели фастфуд и заливают каток зимой.

Будем этим заниматься. Но для начала у нас должна появиться нормальная молодежная политика. Не отдел в «спорте» из трех человек. Исходя из задач должно быть и ресурсное наполнение. Должен быть полноценный департамент, который будет заниматься всем этим. Однозначно у меня будет профильный зам по молодежной политике.

В планах запустить проект об успешных молодых людях, которые остались в Рыбинске, чтобы на примере показать, что здесь можно достичь многого. Но сделать что-то не только для себя, а для родного города, чтобы таким же, как они, было круто жить. У нас есть, например, парень — он еще учится в магистратуре РГАТУ, а уже зарабатывает около 70 тысяч в месяц. Участвует в нескольких проектах, активный, талантливый. Вот, пожалуйста: зачем ехать в Москву?

Просто многие еще и не знают, насколько интересные люди здесь живут и работают, поэтому ищут единомышленников где-то далеко. Хорошо, если находят…

— Мы как-то были в «Явке». За соседним столиком компания что-то жарко и непечатно обсуждает, чуть до драки не дошло. Футбол, наверно? А вот и нет — лопатки к турбинам!

— А я в Рыбинске видел молодого человека, который в автобусе ехал и что-то строчил. Тоже подумал: может, стихи? Подглядел — а он формулы шпарит так вдохновенно, что волосы на голове шевелятся. Это же тоже творчество! А лопатка, кстати, сложнейшая инженерная штука.

У меня много друзей не только на «Сатурне», но и на заводе Климова (российский разработчик вертолетных газотурбинных двигателей для военной и гражданской авиации, Санкт-Петербург — прим. ЯРНОВОСТИ). Так что я немного знаю отрасль. И поэтому могу оценить то, что делает наш «Сатурн». Это действительно передовая инженерная школа!

А крупных предприятий в Рыбинске — только «Ростеховских»! — десять штук. А кабельная промышленность? Малая механизация? «Русская механика»? Судостроение? Последнее спущенное на воду «Вымпелом» судно — это уже далеко не катер!

— Что ж, теперь вам вращать эту «турбину». Не станем спрашивать, готовы ли вы. Но закончим вопросом — что дальше?

— Вообще, надо сказать спасибо выборам. Это круто, когда встречаешься с избирателями, впитываешь интересы всех людей. Сильно корректируешь подход к делу. Не представляю, какое черствое сердце надо иметь, чтобы не обращать внимания на живые эмоциональные посылы от людей. Я уже говорил, что я сегодня — это уже не тот человек, что всего несколько месяцев назад, до выборов. Я как линза собрал в одну точку различные запросы жителей.

Что я увидел во время кампании? Денис Валерьевич делал акцент на объекты опорной дорожной сети. В то же время в Рыбинске копился годами отложенный спрос на второстепенные дороги. Например, есть Переборский тракт, а есть Алябьева в ужасающем состоянии. И в любой район зайди — люди хотят тротуары, внутриквартальные проезды, дворы, скверы.

В какой-то мере, я думаю, это все — показатель человечности власти. Большие дороги ты должен делать, чтобы не задавили штрафами ГИБДД. А вот когда у тебя женщина идет на завод и ломает каблуки, значит, ты не слишком к близок к своим горожанам.

Мы, к сожалению, не можем войти и в программу БКД, как Ярославль и Тутаев (в агломерации). Поэтому я попросил у Михаила Яковлевича поддержать нас — и, как вы знаете, из областного бюджета выделены уже дополнительные средства на ремонт тротуаров. В этом году сделаем улицу Зои Космодемьянской у бассейна и по Фурманова вдоль горы, там тротуар — беда! На Ворошилова тротуар по четной стороне и ряд других.

Дел предстоит очень много, но я благодарен людям, что они доверили их именно мне. Рыбинск — часть моей личной истории. Здесь живут мои родные и близкие по духу люди. Я просто не имею права их подвести.

 

Беседовал Роман Рыжиков

РаспечататьДмитрий Рудаков

ЖК Арена
Адвокаты

Сердце_Ярославля

© 2011 — 2022 "ЯРНОВОСТИ". Сделано наглядно в Modus studio

Яндекс.Метрика